ПРОСТРАНСТВО ЧУДА. Интервью с В. Фоминой.

Александр Ройтман

Александр Ройтман — человек, некрещеный в Православную веру, который никогда в жизни не был в Романове-Борисоглебске и вряд ли умеет рисовать. Однако, в каждом деле есть художники и Великие художники — и доброе имя психолога александр ройтман (помяните мое слово) останется в веках, наряду с великими именами Милтона Эриксона, Фрица Перлза, Антонио Менегетти… Трудно внести что-то новое в многоголосую палитру отзывов о мощном и беспрецедентно жизнеутверждающем воздействии его групп, после которых в бесцветных жизнях сотен людей начинают проявляться краски. Могу лишь честно присоединиться к овациям и добавить, что с течением времени краски становятся ярче, а ощущение жизни крепчает.


Однако, имеет смысл рассказать здесь о совершенно неожиданной стороне этого успешного человека, одного из самых дорогих психотерапевтов в мире, теоретика и практика свободы, ответственности, платы и риска. Узнав о музее духовной истории, Александр написал:»Это — история про нашу больную историю… Есть такое заболевание, вернее синдром, диссоциативная фуга – форма амнезии, при которой человек на время теряет свою личность (представляет себя другим человеком), а потом память резко возвращается. Мы сегодня больны. Болен наш аппарат преемственности. Больна наша непрерывность во времени… Мы пытаемся, часто находим себя выброшенными на неизвестный берег неизвестной волей с неизвестной задачей… Мы находим себя без вечного… Мы умеем есть, продолжать себя в завтрашний день из вчерашнего но больше не умеем жить в веках… И вот рождается элементарная стратегия гусеницы утратившей сакральное знание о месте бабочки в моей душе! Это тяжелая патология ведущая меня и моих детей к логике без бабочек. К миру — где после нас хоть потоп… И этому миру не страшны даже четыре всадника, очень легкий такой мир крепенького такого, пригожего олигофренчика. Да, больны не все. Да, Слава Богу, есть надежда и есть красная Нить уходящая в будущая и выходящая из прошлого… И конечно болеть ей не впервой… И всегда были сторожа у этой красной Нити ибо прервись она и прервется наша искра Божья делающая нас человеком-творцом. Мы останемся крепенькими и пригожими… Может быть даже сможем еще какое то время наделять именами своих детей, да только это все, что остается от Творца в человеке потерявшем связь. Так вот я о тех людях, что создают библиотеки, строят музеи, даже просто дают деньги на эту нелегкую работу, которая лечит нашу красную Нить! Которая подкрепляет Луч Человеческого взгляда на мир. Которая не дает задуть нам Божью искру в нашем сердце делающем нас людьми-Творцами!

Я просмотрел этот короткий ролик, прочитал про музей. Я очень горжусь моей связью с этим проектом. С этой его простой и понятной работой. Служить нашей искре, лечить эту нашу болезнь… Она конечно неизлечима, как старость и нам так часто и так соблазнительно забывать… Но если каждое утро кто то памятливый будет настойчиво будить меня, напоминать мне: «Сыночек, вставай, многое начато до тебя, многое не законченно, а многое сегодня начинать тебе!» Возможно я смогу держать крепче бабочку в сердце, я продолжу мою жизнь в веках и четыре всадника опять призовут меня к моей ответственности за мой мир!»- прочитав, мои коллеги сказали, что это — отзыв истинно и горячо верующего человека.

Когда я сообщила Александру, что у музея вот-вот съедет крыша, он сказал: «Я жертвую неделю своего времени, чтобы на эти деньги крышу починить.» Через неделю я спросила «кровавого Ройтмана», не передумал ли он, не погорячился ли, — он удивился: «Что ты говоришь ерунду — надо делать крышу. Это очень важно.»


Философ-космист Николай Федоров некогда сказал, что у каждого человека душа — христианка (говорят, Блез Паскаль сказал об этом за несколько столетий до него, но я не читала). Для меня это было абстрактным утверждением, пока я не увидела, как душа Александра, свободная от догматов, запретов и границ с удивительной силой и неподдельной убежденностью обращена в сторону Неба. Благодатного.