ДВЕ СВЕЧИ: Александр и Алексей Ухтомские
Н. И. Колева, Л. В. Соколова
2
Фильм «ХРОНОТОП УХТОМСКОГО», созданный АНО «Студия «Другое Небо»
при грантовой Президентского фонда культурных инициатив, признан победителем
Всемирной премии искусств и, что не менее важно, всколыхул интерес к учению и
судьбе академика А. А. Ухтомского у многих зрителей. С глубокой признательностью
главному консультанту фильма – доктору биологических наук, профессору Людмиле
Владимировне Соколовой публикуем первую часть статьи о братьях Ухтомских
Арест «политически неблагонадежного профессора» повлек за собой и
рассмотрение в Петропрофотборе вопроса о дальнейшем пребывании Ухтомского в стенах
университета. В письме к своей ученице Иде Каплан от 8(21) августа 1923 года он пишет:
«Что касается меня и моих дел, то ничего определенного о своей судьбе не знаю.
Документы и переписку все еще держат. При желании могут, конечно, состряпать какое
угодно дело о “контрреволюцииˮ, благо это такое удобное понятие по своей растяжимости
и неопределенности»
1
. В другом письме от 26 сентября (9 октября) 1923 г. сообщает ей:
«Говорят, что именно сегодня решается в Петропрофотборе пересматриваемое дело о моем
оставлении или неоставлении в Университете. Так наболело на душе все это. Стал я
деревянным от этих переживаний. Иногда очень больно. В другое время царит безразличие.
Какое-либо дело не идет на ум. Забываюсь только за чтением лекций, — видя внимательные
лица, узнающие новое и соображающие то, что слышат в первый раз. Это ужасно приятно,
бодрит и радует. А вот и это хотят отнять! Именно это, последнее! Я узнал от человека,
видевшего это дело, что отстранение от преподавания мотивируется так: я не годен “по
политическим причинамˮ»
2
.
К счастью для него, все обошлось — со многими оговорками Ухтомского оставили
в университете.
***
В 1927 года А. А. Ухтомский напишет статью, которую назовет «Об инстинктах».
При жизни она не могла быть опубликована, не вошла она и в посмертное собрание его
сочинений. И на то были свои причины. Для Ухтомского очевидно, что поведение
отдельного человека не может быть понято до конца без неразрывно спаянного с ним
1
Ухтомский А.А. Интуиция совести … С. 228.
2
Там же. С. 232.
3
поведения других, ему подобных, т. е. без жизни сообщества. Отсюда он говорит о
существовании определенных социальных инстинктов, в том числе «инстинктов разума»
как исторически зафиксированных тенденций и направлений мышления.
А. А. Ухтомский. 30-е годы
Ухтомского интересует вопрос: в какой мере соотносится разумное и инстинктивное
в природе человека. Он убежден, что если люди научились так удачно пользоваться чужими
инстинктами, подчиняя их своим целям (и в этом усматривались политические реалии того
времени), то сам человек может и должен научиться «управлять» собственными
инстинктами. «Величайшее счастие, когда разум инстинктов и наш собственный
человеческий разум сумеют идти рука об руку. <…> Человек, у которого разум инстинктов
вполне согласуется с его человеческим разумом, становится не мечтательным, но реальным
художником своей собственной жизни»
3
.
Ухтомский понимал, что все то, что делается в науке, является лишь отражением
гораздо более глобальных процессов, происходящих в обществе. Еще задолго до начала
массовых репрессий 30-х годов он предвидел тяжелые последствия, к которым мог
привести все углублявшийся процесс политизации общества: искоренение всякого
инакомыслия, введение жестких рамок политической благонадежности. Уже в 20-х годах
появились первые тревожные симптомы начинающейся болезни общества. Для
Ухтомского это было особенно ощутимо: в 1921 г. репрессиям подвергся его дядя —
скульптор князь С. А. Ухтомский, научный сотрудник художественного отдела Русского
3
Ухтомский А. А. Доминанта души … С. 85.
4
музея, арестованный по делу «Петроградской боевой организации» («Дело Таганцева») и
расстрелянный вместе с десятками других невинных жертв большевистского произвола, в
числе которых был и поэт Н. С. Гумилев. Трагически складывалась и судьба старшего
брата Ухтомского — Александра.
Революционные жернова коснулись и самого Ухтомского. В 1937 году он запишет
в своем дневнике: «Культура и страна заставляющая действовать и говорить против
совести, — по существу бессовестна. Она погибнет! Тут и видно более всего самобытное и
вполне самостоятельное значение законов добра и зла, — тех законов бытия, рецептором
для которых является человеческая совесть!»
4
. А на полях одной из книг домашней
библиотеки он оставит такую надпись: «Социализм без любви легко и гладко переходит в
крайний индивидуализм, всеобщую ненависть и боязнь каждого перед встречным <…> В
социалистических попытках строительства общественности все разваливается именно
потому, что начинается с самоутверждения, зависти, искания своего»
5
.
Разворачивающийся процесс политизации общества захватывал все новые и новые
сферы жизни. Алексей Алексеевич предполагал, что особенно тяжелый урон он нанесет
именно науке, поскольку привлечение в нее каких-либо политических мотивов может
самым пагубным образом сказаться на общем ходе ее развития. Во многом его предвидения
оправдались.
Все более и более очерчивалась политика государства и в области науки. Началось
активное претворение в жизнь пресловутого принципа партийности науки и создание некой
совершенно автономной «пролетарской» науки, предполагающей в свою очередь и
монополию единственной философской системы. Марксизм приобрел силу официальной и
обязательной для науки доктрины, отказ от которой или даже сомнение в ее правомочности
становилось равносильным оппозиции государственной власти. Кроме того, происходило
искусственное отгораживание русской науки от прогрессивного развития мировой научной
мысли; западная наука объявлялась как «направленная против социализма», на зарубежных
ученых и их теории навешивались политические ярлыки; советских ученых, которые
позитивно относились к опыту зарубежных исследователей, открыто обвиняли в
политической неблагонадежности. В связи с этим был возведен в культ тезис об обострении
классовой борьбы, который давал установку на поиск «замаскированных» врагов.
Поддерживалась политика натравливания молодежи на старую интеллигенцию, которую
обвиняли в том, что она безнадежно заражена вирусами идеализма и метафизики и
представляет собой классовую опасность. Таким образом, искусственно разрывалась связь
4
Ухтомский А. А. Заслуженный собеседник … С. 234.
5
Там же. С. 399.
5
поколений, нарушалась преемственность традиций, столь необходимая для научного
прогресса.
Ухтомский воочию мог видеть «плоды» этой деятельности, приводящие к развитию
индивидуалистических тенденций в научной среде, карьеризму, нетерпимости к